Чай по-московски

- Котенок?
- Да, мой зайчик?
- Соскучилась…
Я оперативно стараюсь свернуть окошко Аськи, чтобы никто из коллег не поймал хитрым взглядом мою тайную переписку с тем, кто сидит всего-навсего этажом выше, и является законным работником того же ООО, что и мы все. Я скрываю нашу зарождающуюся связь от коллег, подруг, себя и его. Я не хочу и не люблю быть влюбленной на работе, делаю вид, что мы просто отличные друзья, одного поля ягоды (что имеет под собой почву – мы родом из одного города), и вообще, бесспорно, одинакового замеса.
Он пришел к нам в фирму пару месяцев назад, познакомились мы еще месяц спустя. Он думал что я модная девица, лениво хожу по этажам задрав нос и улыбаюсь только избранным. На самом деле я даже не хочу такой казаться – я своя в доску, мне всегда рады в каждом из профильных направлений нашего великого ООО – начиная от менеджеров, и заканчивая инженерами. В его кабинет я зашла по какому-то делу, и моментально забыла о цели визита. Начало было положено. Легко и незаметно.

Мы оба любим получать побыстрее, всего и побольше, постоянно таскаем друг у друга из тарелки еду во время обеда, хотя у самого лежит абсолютно идентичное меню, и приносим каждое утро две шоколадки – себе и другому, желая сделать друг другу приятно. И подсластить бесконечный трудовой день. У меня уже от сладкого практически диатез, но я не могу найти иного повода, чтобы зайти к нему в кабинет.

Я рассказываю ему про своего потенциального кавалера, он рассуждает за обедом, как бы побыстрее сбагрить меня за какого-нибудь олигарха, и потихоньку, скрываясь даже не от окружающих, а себя самого, скользит по моей ноге – своей. У меня по телу мурашки. Я уже не могу не думать о том, что мы играем в эти игры больше месяца, а я до сих пор не знаю, как он целуется. Мне кажется, то это будет самый важный фактор, и дальнейший отсчет начнется уже с этой точки, и с нулевой системы координат.
- Пивка после работы? – не устаю я терроризировать окно Аськи, когда время ползет к шести.
Я не играю ни в какие стратегические игры, у меня нет ни далеко, ни близко-идущих планов, я просто хочу донести до него, что у нас отличный пруд рядом с работой, и чем не повод – снять вместе рабочее напряжение, пройтись вдоль ныряющих уточек, беззаботно посмеяться, и разъехаться по своим противоположным станциям метро.
- Нет, занят. Да и боюсь я с тобой пить спиртное.

В первый раз мы оба теряем терпение, когда размеренно ползет вниз, под землю эскалатор, мелькают равнодушные людские головы – они уже счастливые, еще пара минут – и попадут из-под земли в заходящие лучи предосеннего солнца, а у нас впереди еще часовая дорога до пункта назначения. У него только одна подушечка жевательной резинки, я стою на ступеньку выше, послушно приподнимаюсь на цыпочках и цепляю из его мягких губ свою законную половинку. Через нас проскакивает искорка и теряется где-то на этой подземной глубине.
На следующий день:
- Пивка?
- Да, пожалуй…

Мне почему-то стыдно, что он расплачивается в киоске – я уже привыкла, что мы одинаковые, и он тоже взял за принцип получать все из чьих-то рук просто так, не открывая кошелек. Он вполне заслуживает этого, я не удивляюсь. Он высок, красив, и наверняка увешан гроздьями тех, кто «все что угодно за один только вечер…». Хотя что там наверняка – он и не скрывает от меня своей востребованности. И нет, наверное, кроме него на белом свете человека желаннее противоположным полом…чем я сама. Нет самоувереннее, наглее и беспринципнее. Мы две разные половинки одного типажа. Только буквы разные – М и Ж.

Он жалуется, что хочет есть, я самоотверженно предлагаю доехать до ближайшего Макдоналдса, вместо этого мы покупаем еще по бутылочке и идем в парк, где темные аллеи и неудобные лавочки. Сворачиваем пописать за ближайшее дерево и там же начинаем целоваться. Потом – снова лавочки, темнота опускается как-то настойчиво и необратимо, но людей от этого все равно не меньше.
У меня сумка белая, под цвет остального одеяния, у него – черная. Но все равно в пыль падает сначала – моя, а сверху уже – его. Люди смущенно стараются обойти нас на узкой тропинке. Я взрослая и трезвомыслящая. После второй бутылки – уже скорее только взрослая. Хотя какая там взрослая – мы оба еще до безобразия молодые, безбашенные, целуемся прямо на глазах у всего честного народа, и жизнь у нас еще вся впереди. Во всяком случае, тогда мне так кажется.
- Черт! - Только и успеваю я дать комментарий дома перед сном. Подруга приподнимает удивленную голову со своей кровати. – Спи. Не обращай внимания. Я пьяная и влюбленная.

Утром ни одно из определений ко мне ни по каким параметрам больше не применимо. Я смущенная и полная сожаления о случившемся. Я следую теории, что хорошего друга найти сложнее, чем любовника. И проще потерять. Его все утро нет в Аське, что вдвойне сводит меня с ума – я уверена, что это только по той причине, что он стесняется и не хочет вступать со мной в коммуникацию, и так теперь будет всегда. Мне хочется набрать по внутреннему добавочный и услышать его виноватый голос, или же просто, не дожидаясь ответа, сказать: «Глупый! Ну что за детские игры?»
В обед он присылает мне смс-ку. Оказывается, глупая – я. Пулей лечу к метро встречать его с зонтиком, потому что утром он спешил не в офис, а на деловую встречу и забыл сей атрибут. Он такой красивый, что мне не хочется ни есть, ни разговаривать. Но мы сидим в кафе за традиционным обедом, и говорить во что бы то ни стало надо, чтобы он не дай бог не понял, что мне немного стыдно и не по себе.
Окно Аськи начинает мигать его именем ровно в шесть, когда все нормальные сотрудники, сидящие в его кабинете, хватают свои вещи и летят по домам. Сегодня пятница, и я твердо знаю, что еще пара минут – и моя мобила начнет надрываться. Я всем нужна и всеми желанна. Я свободна в своем выборе – пойти с девочками в клуб, или встретиться с потенциальным благоверным.
Мой выбор прост и безрассуден. Он построен на одном слове в окошке монитора:
- Заходи….
Мы стоим у окна и смотрим на небо, на котором перемешалось солнце с дождем. Капли стучат по подоконнику, точнее, по крыше, на которую выходят окна. Периодически мимо деловито снуют какие-то там монтеры (или как еще называются те, кто чинит крыши), и мне кажется, что они видят, что когда он осторожно кладет свои руки мне на бедра – я закрываю глаза. Мне стыдно, что я не могу собраться с силами, уверенно захлопнуть дверь с обратной стороны и отбыть в свою законную пятницу, а вместо этого напряженной спиной слушаю, как оно предусмотрительно запирает замок изнутри. Это не имеет ничего общего с сексом – мы и сами-то не понимаем, про что эта игра.
Мешанина на небе заканчивается тем, что вместо дождя в окно стучится солнце. Наверное, это еще красивее – ведь теперь монтерам намного четче видно, что я раздетая стою около окна, и солнечные лучи путаются в моих испуганно сжатых коленках. Я все еще самоуверенна и независима, просто он научился парализовать мою волю, и сейчас занимается как раз этим. Скользит губами по спине, и на пол словно осенние листья падают мои белоснежные одеяния.
Через час, или и того больше у меня так слабеют ноги, что я могу одеться только сидя. Интересно, чей это стул из наших? И как бы ему по душе пришлась картинка голой меня, с ульем на голове, уже с третьего раза не попадающей ногой в штанину, с изумлением в глазах, и все это – на его стуле.
Секс, кстати, мы все же оставили на потом. В последний момент, и потому что мой разум неожиданно проснулся и выдал твердый отказ. Я не консервативна, но и не настолько распущена. Мне кажется, что любовь должна быть относительно традиционна и не вершится в рабочем пространстве.
На мобиле миллион неотвеченных вызовов. Я впиваюсь расческой в спутанные волосы, и, чертыхаясь, листаю внушительный список отчаявшихся услышать меня в этот вечер.
Потенциальному я, не стесняясь, перезваниваю сразу же. Когда мы резво перебирая по ступенькам ногами, спускаемся вниз и неуверенно молчим. Потом – подруге, со словами, что сегодня на вечер занята встречей со своим мужчиной, клуб отменяется.
Кроме нас двоих – меня и его, который невозмутимо вышагивает рядом - никто больше не знает, что никакой это не мой мужчина, так себе, одно название, но раз уж мне нравится выставлять все в таком свете – почему бы и нет. Я тоже знаю, что у него сегодня встреча с женщиной, но ему хватает ума молчать.
Дома я оперативно ныряю в душ - мне стыдно и хочется отмыться. Но человечество еще не изобрело таких моющих средств…
Но у меня нет времени про это думать – под окнами уже нетерпеливо мерцает фарами новенький сааб. Светский ужин в ресторане, я умело перестраиваюсь на роль спокойной и воспитанной – которой и в голову не придет стоять голой в офисе у окна – и устало выковыриваю мидии из ракушек. Я знаю, что будет понедельник и усталость как рукой снимет. Да и вместо мидий будет гречка с компотом в кафешке рядом с работой, и его прожигающий до костей взгляд.

Мы целуемся в лифта, на улице, в метро и когда просто смотрим друг другу в глаза. Он гладит мою ногу под столом, когда я пытаюсь растолковать какой-то рабочий момент, и, видимо, его возбуждает, что любой из коллег может просто повернуть голову…
И снова мигающее окошко в конце рабочего дня.
- Зайдешь?

| Продолжение рассказа ...